Практический подход к профилактике меняет принципы работы врача-терапевта

По данным Medvestnik, доцент кафедры внутренних болезней №1 Ростовского государственного медицинского университета, кандидат медицинских наук Ольга Коломацкая описала смену парадигмы работы врача-терапевта: вместо привычного «пришёл с жалобой — получил назначение» фокус смещается на управление модифицируемыми факторами риска. За красивой формулировкой скрывается вполне конкретный вопрос, который я задаю себе каждый раз, когда прихожу в поликлинику на диспансеризацию: а что это меняет лично для меня — кроме новой строчки в отчёте Минздрава?

Цифры, за которые цепляются маркетологи от медицины

Коломацкая ссылается на данные за 2023 год: благодаря диспансеризации и профосмотрам выявляемость злокачественных новообразований выросла в 1,7 раза, сердечно-сосудистых заболеваний — в 1,4 раза, сахарного диабета второго типа — в 1,8 раза. Цифры впечатляют, но средний пациент справедливо подозревает подвох: это заслуга системы или просто статистика на потоке, где любой дополнительный чек автоматически даёт прирост? Сам терапевт между тем признаёт: почти каждый второй пациент приходит с факторами риска, на которые можно воздействовать, — повышенное давление, лишний вес, гиподинамия, курение, избыток алкоголя. То есть половина аудитории поликлиники — это потенциальные клиенты профилактической работы, а не лечения как такового.

Что обещают и что реально получают в кабинете

В теории схема логичная: пациента без хронических заболеваний ждёт краткое профилактическое консультирование — про питание, нагрузки, контроль веса и отказ от курения; тех, у кого факторов риска набралось несколько, отправляют на углублённое консультирование с отдельным визитом. По словам Коломацкой, прямое давление и запугивание работают плохо: «Попытки мотивировать пациента к изменению образа жизни посредством описания тяжелых последствий нездорового поведения далеко не всегда оказываются эффективными». Значит, врач должен учитывать мотивацию, сомнения и внутреннее сопротивление, работать не как оператор call-центра со скриптом, а как нормальный собеседник. Именно этого, по данным того же Medvestnik, зачастую не хватает: в фокус-групповом исследовании сами врачи общей практики признают, что скрининг и первичная профилактика — ключевая, но требующая большей системности часть их работы.

Что требовать на приёме и где включать скепсис

Рандомизированное исследование учёных Левенского университета показало, что специальное обучение врачей общей практики повышает использование инструментов оценки сердечно-сосудистого риска и улучшает распознавание значимых факторов. Это ключевой момент: дело не только в том, что вы дошли до терапевта, а в том, прошёл ли конкретно ваш врач такое обучение. Отсюда — несколько практических правил для пациента.

Во-первых, не соглашайтесь на формальный осмотр «по списку». Если врач не задал вопросы про курение, алкоголь, физическую активность, питание, давление и вес — профилактическая часть приёма просто не состоялась, и это повод уточнить или сменить специалиста.

Во-вторых, спросите прямо, к какой группе здоровья вас отнесли по итогам осмотра и что это меняет в тактике наблюдения. Коломацкая подчёркивает: пациенту важно понимать, зачем его определяют в конкретную группу, иначе рекомендации повисают в воздухе.

В-третьих, оцените, есть ли в вашей поликлинике реальный механизм последующего наблюдения, а не разовый «заход». Эксперт прямо говорит: «Если пациент знает, что через месяц ему предстоит вновь прийти на прием и обсудить результаты, вероятность изменения поведения значительно возрастает». Нет повторного визита, конкретной цели и оценки результатов — значит, перед вами классический конвейер с имитацией профилактики, а не новая парадигма.

Красивые слова о «смене принципов работы» хороши для профильных конференций и презентаций клиник. В кабинете участкового терапевта всё по-прежнему упирается в то, есть ли у врача время, квалификация и система контроля, а у пациента — готовность задавать неудобные вопросы и настаивать на полноценном приёме, а не на пятиминутном «послушали — отпустили».